Отчет по президентскому гранту 2015-2016 гг.

 

Социально значимый проект «Политическая культура стран постсоветского пространства: основания, тренды, перспективы (сравнительное исследование на основе опыта Молдовы, Азербайджана, Киргизии)» реализуется Благотворительным фондом «Евразийский диалог» при участии НП «Международное исследовательское агентство «Евразийский монитор» в период с августа 2015 г. по август 2016 г.

При реализации проекта использовались средства государственной поддержки, полученные в качестве гранта в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации  от 1 апреля 2015 года N 79-рп «Об обеспечении в 2015 году государственной поддержки некоммерческих неправительственных организаций, участвующих в развитии институтов гражданского общества и реализующих социально значимые проекты и проекты в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина», и на основе конкурса, проведенного Обществом «Знание» (договор от 14.06.2015 № 537-79).

В соответствии с указанным договором, утвержденными календарным планом реализации проекта и сметой расходов были реализованы следующие мероприятия.

  1. Проведен поиск сторонней организации по Договору для проведения полевого этапа исследования. Заключен договор с НП «Международное исследовательское агентство «Евразийский монитор» (далее – Соисполнитель) на проведение полевого этапа исследования.
  2. Подготовлено техническое задание для Соисполнителя на подготовку и проведение полевого этапа исследований.  Разработаны и согласованы с Соисполнителем:
    1. программа и инструментарий комплексного социологического исследования, в том числе описание методологии исследования, модели предмета исследования, географии исследования, операционализацию базовых понятий
    2. гайд для проведения экспертных интервью
    3. гайд для проведения дискуссионных фокус-групп (ДФГ)
    4. инструкция для проведения экспертных интервью
    5. инструкция для проведения дискуссионных фокус-групп (ДФГ)
    6. списки экспертов для проведения экспертных интервью по каждой из стран (с запасом)
    7. списки организаций-партнеров для проведения исследований по каждой из стран
    8. матрица для контент-анализа транскриптов

Произведены работы по рекрутингу респондентов экспертных интервью. Определены партнёры и информанты в странах – объектах исследований.

  1. В каждой из стран-объектов исследования были осуществлены следующие исследовательские процедуры:
    1. Проведение опроса экспертов;
    2. Проведение дискуссионных фокус-групп (ДФГ);
    3. Подготовка стенограмм интервью экспертов;
    4. Подготовка стенограмм (транскриптов) ДФГ.
    5. Сбор и систематизация корпуса текстов для хронологической реконструкции «дерева смыслов».

Полевой этап исследования (сбор данных) осуществлялся:

- в Республике Молдова - в период с 15.11.2015 по 28.12.2015;

- в Республике Кыргызстан - в период с 15.11.2015 по 28.12.2015;

- в Азербайджане – в период с 15.12.2016 по 10.04.2016.

  1. В качестве экспертов были приглашены представители политической, экономической и гуманитарной элиты каждой из стран-объектов исследования. Их опрос позволил собрать мнения достаточно широкого спектра специалистов из различных сфер деятельности – академической и прикладной науки, политического консалтинга, практической политической деятельности, средств массовой информации, некоммерческих негосударственных организаций.

Инструментарий экспертного опроса составили:

  1. гайд (путеводитель) интервью;
  2. инструкция по организации и проведению интервью.

Объем выборочной совокупности экспертного опроса по трем странам составил 83 респондента. Интервью проводились в Республике Молдова - на молдавском и русском языках, в Республике Кыргызстан и в Азербайджане – на русском языке.

  1. Были проведены по 2 дискуссионные фокус-группы с жителями г. Кишинёв, г. Бишкек и г. Баку. В соответствии с программой исследования в каждой группе в дискуссии приняло участие 8-10 чел. К участию в фокус-группах были приглашены представители населения каждой из стран-объектов исследования с квотированием по признакам пола, возраста и образования. Дискуссии проводились на русском языке. Инструментарий ДФГ составили:
    1. гайд (путеводитель) интервью,
    2. инструкция по организации и проведению ДФГ.
  2. На основе проведенной работы сформированы три кейса, содержащие обобщенную информацию по результатам исследований, проведенных в каждой из трех стран.
  3. На основе корпуса программных текстов сформированы три «дерева смыслов».
  4. Сформирован сводный цитатник по экспертным интервью (83 респондента).

Настоящий сводный отчет содержит основные результаты исследования по каждой из трех стран, а также аналитические выводы по итогам проекта в целом. Эти результаты и выводы, по нашему мнению, представляют самостоятельную научную и практическую ценность. Вместе с тем, данный отчет не претендует на исчерпывающий характер, отчет и проект в целом следует рассматривать как этап гораздо более объемной работы, направленной на масштабное изучение политической культуры стран постсоветского пространства.

Постановка проблемы

Политическая культура всех трех стран-объектов настоящего исследования за прошедшие десятилетия претерпела заметные изменения и сейчас качественно отличается как от политической культуры позднесоветского периода, так и от политической культуры современной России.

Как следствие, интеграционные процессы и программы в странах постсоветского пространства, реализуемые сегодня в интересах всех стран-участниц, порой сталкиваются с препятствиями и трудностями, связанными с различиями в политической культуре этих стран, способах и механизмах принятия и легитимации политических решений, в том числе внешнеполитических.

На сегодняшний день отсутствует информация по итогам комплексных научных исследований, которая, будучи основана на достоверных (независимых) социологических данных, позволяла бы обрисовать профиль политической культуры стран-объектов настоящего исследования. В то же время, адекватные и своевременно обновляемые представления о внутренней жизни в этих государствах крайне необходимы.

Знание особенностей их политической культуры позволит предвидеть, какое развитие событий в общественно-политической сфере в той или иной стране возможно, какое – маловероятно, какое – невозможно в принципе. Используя полученные в ходе проекта данные, можно будет точнее просчитать реакции социума в целом, политических элит, лидеров и отдельных групп на те или иные внешние воздействия; предвидеть поведение этнического большинства и меньшинств при различных исторических сценариях. Эта информация может лечь в основу выстраивания взаимоотношений с молдавской элитой в общественно-политической, социально-экономической и иных сферах. Необходимая составляющая этих знаний – данные социологических исследований. Именно они способны придать общей картине системность и непредвзятость.

Объект, предмет и география исследования

Объект исследования является двусоставным.

Во-первых, это представители политической, экономической и гуманитарной элит каждой из стран-объектов настоящего исследования, выступающие в качестве экспертов в области политической культуры своей страны, в том числе:

-          ученые, исследователи, специалисты, авторы научных и публицистических трудов по проблематике политической культуры;

-          политологи-практики, политтехнологи, политконсультанты;

-          политики, лидеры политических партий и движений, депутаты, представители органов власти;

-          работники средств массовой информации, политические обозреватели, журналисты, специализирующиеся в области политики и политической культуры;

-          руководители некоммерческих и общественных организаций.

Во-вторых, это представители гражданского общества, выступающие в качестве участников дискуссий по вопросам, связанным с  политической культурой страны.

Предмет исследования – различные аспекты политической культуры стран-объектов настоящего исследования непосредственными носителями которой являются политическая, экономическая и гуманитарная элиты, наряду с рядовыми гражданами.

Исследование проведено на территории Азербайджана, Республики Кыргызстан и Республики Молдова с дальнейшей обработкой полученных данных в городе Москве.

Цели и задачи исследования

Целью исследования является получение объективной социологической информации об особенностях политической культуры каждой из стран-объектов настоящего исследования, ее проблемах и перспективах развития.

Для достижения указанной цели были решены следующие задачи:

-          разработана методика социологического исследования;

-          проведены серии полуформализованных экспертных интервью и фокус-групп для выявления оснований, трендов и перспектив политической культуры по каждой из стран;

-          реализованы анализ и интерпретация полученных данных, подготовлен сводный аналитический отчет по результатам работы.

На основе предварительно проведенной подготовительной работы были выдвинуты гипотезы, которые прошли проверку в ходе социологического исследования. Результаты проекта показывают в целом правильность выдвинутых гипотез. При этом как сами гипотезы, так и конечные результаты, демонстрируя определенное сходство политических культур отдельных стран, указывают на многочисленные существенные различия.

Ниже приводятся основные данные по каждой из стран-объектов исследования.

АЗЕРБАЙДЖАН

Основные гипотезы исследования

-          Республиканская форма правления и демократический тип политической системы предопределяют существование в Азербайджане конкретного набора политических институтов. Однако номинальное наличие заданного набора не предполагает высокую эффективность функционирования института. Только те политические практики, которые находят отражение в параметрах функционирования политических институтов (объективность, эффективность и автономность) и степени доверия населения к ним, оказывают влияние на формирование конкретного типа политической культуры в Азербайджане.

-          Политический институт может быть эффективным, однако его роль в процессе принятия политических решений может определяться не только формальными, но и неформальными политическими практиками, укоренившимися в политической культуре Азербайджана.

-          Ключевой индикатор, определяющий тип политической культуры Азербайджана – характер принятия политических решений, который может быть как сильно, так и слабо институализированным.

Краткие выводы по отчету (Азербайджан)

По итогам исследования были сделаны следующие выводы:

  1.  Понятие «политическая культура» не имеет универсальной интерпретации в представлении экспертов. Они определяют этот термин в соответствии с одним из двух подходов: уровневым (по субъекту политической культуры – личности, объединению, всему населению) или системно-функциональным (соотнося с политической системой страны, ее институтами и функциональными связями).
  2.  Понятие «политика» также по-разному определялось и участниками фокус-групп. Респонденты первой дискуссии сошлись на мнении, что политика – это управление, а второй – повседневные практики. Содержание понятия «политическая деятельность» они рассматривали с трех ракурсов – государственного, общественного и международного.
  3.  Подавляющее большинство экспертов подчеркивает, что политическая культура Азербайджана имеет свои специфические черты, которые ярко выделяют его на фоне других государств. В числе факторов, обусловивших возникновение особенностей политической культуры, они называли историческое влияние других государств, религиозный аспект, геополитическую ситуацию и экономические условия.
  4.  Среди особенностей политической культуры, присущих всей азербайджанской нации, экспертами были названы следующие: терпимость и сдержанность; нейтралитет и «добрососедство»; стремление к стабильности; эффективный мультикультурализм; симбиоз восточного и западного; симбиоз религиозного и светского; двусоставность политической борьбы.

По мнению участников интервью, сегодня население Азербайджана сознательно отстраняется от политики, что характеризует его гражданскую культуру. Другими типичными чертами гражданской культуры в стране они считают низкую революционность, невысокую электоральную активность и консерватизм.

  1.  Зависимость процесса принятия политических решений в Азербайджане от особенностей политической культуры эксперты характеризовали, разграничивая внутри- и внешнеполитическую повестку. Многие твердо убеждены, что терпимость и сдержанность очень четко проявляются при принятии именно внешнеполитических решений. Во внутренней политике зависимость также присутствует: население, которое стремится к стабильности, активно поддерживает политическую элиту.
  2.  Большинство участников интервью заявляет, что специфика политической культуры страны способствует ее развитию. Так, стремление к стабильности определяет выверенность принимаемых политических решений. При этом часть экспертов считает, что есть и негативный эффект, в частности, приводя пример высокой терпимости Азербайджана в вопросе вокруг Нагорного Карабаха.
  3. Приглашенные эксперты полагают, что в основании политического институционального ландшафта сейчас находятся ценности, которые являются частью азербайджанской культуры. Импортированные институты не полностью копируют западные образцы, что повышает их соответствие национальной культуре. Наибольшее соответствие менталитету и ожиданиям граждан им видится в деятельности института президентства.

В этой связи, достаточно показательно, что почти все участники дискуссионных фокус-групп обозначили существующую в Азербайджане форму правления – президентскую республику – как наиболее эффективную.

  1.  Идеальная власть для большинства азербайджанцев, по мнению экспертов, связана с удовлетворением таких ожиданий как поддержка экономического развития; обеспечение стабильности, спокойствия, уверенности в завтрашнем дне; сила, инновационность и современность власти; контроль всех нужд народа и служение интересам народа.
  2.  Большая часть приглашенных представителей экспертного сообщества отмечает, что деятельность политических институтов в Азербайджане соответствует мировым (универсальным) нормам и стандартам, и это подтверждается его активной интеграцией в мировое сообщество. Однако они делают акцент на том, что слепого следования за Западом не будет, и политические институты страны всегда будут обладать своей спецификой.
  3. В интервью экспертов преобладали скорее следующие оценки конкретных характеристик функционирования политических институтов:

-          эффективность функционирования – средняя;

-          взаимодействие с другими политическими институтами – присутствует и подвержено доминирующему влиянию исполнительной власти (в особенности, президента);

-          зависимость от внешних и внутренних стейкхолдеров – практически отсутствует;

-          коллегиальность при принятии политических решений – практически отсутствует;

-          коррумпированность – высокая;

-          открытость (публичность, прозрачность) – недостаточная;

-          вовлеченность общества в процесс принятия политических решений – низкая;

-          доверие населения – высокое, особенно к президенту.

  1. На вопрос о том, кто определяет политику в Азербайджане, респонденты фокус-групп ответить однозначно не сумели. При этом профессиональные политические акторы, по мнению участников, обладают тремя признаками – специальными знаниями, врожденным даром и значительными ресурсами.
  2. Почти все эксперты считают, что граждане Азербайджана слабо вовлечены в политический процесс, причем многие не характеризуют ситуацию как негативную. Наоборот, участники интервью утверждают, что она обусловлена высоким доверием к власти. Они также убеждены в том, что на сегодня лояльных власти граждан больше, чем безразличных или настроенных конфронтационно. Выбор неконвенциональных форм участия в политическом процессе (мирных акций протеста) они связывают только с серьезными экономическими потрясениями или желанием выразить солидарность по политике в отношении Нагорного Карабаха.

Эту позицию подтверждают сами участники фокус-групп, превалирующая часть которых заявила, что, как и остальное население, почти не участвует в выборах и вообще в политическом процессе.

  1. В отношении приемлемых форм политического участия азербайджанцев участники фокус-групп назвали вовлеченность в электоральный процесс (конвенциональная форма), партийную деятельность (конвенциональная форма) и мирные акции протеста (неконвенциональная форма).
  2. В ходе фокус-групп было выяснено, что абсолютно все участники интересуются политической повесткой в стране и в мире. Большинство из них отдает предпочтение новостным материалам из сети Интернет, объясняя это ангажированностью теле- и радиоканалов. Наибольшей популярностью среди опрошенных пользуются следующие электронные ресурсы: day.az, meydan.tv, azadliq.org, oxu.az, apa.az, avropaninsesi.com, anspress.com, sputnik.az, facebook.com, musavat.com, haqqin.az, president.az, qafqazinfo.az, milli.az, youtube.com, ria.ru, bbc.com, euronews.com. Также некоторые смотрят телеканалы «ANS TV», «ATV», «Xazar TV», «ОРТ», «НТВ», «РТР» и слушают радиостанцию «Азадлыг». Участники дискуссий твердо убеждены в том, что все остальные граждане также интересуются политикой, однако кто-то делает это бессознательно, а кто-то – целенаправленно.
  3. У всех респондентов политика является одной из тем для дискуссий в их повседневной жизни. Чаще всего они обсуждают политические вопросы с коллегами, чуть реже – с семьей, и реже всего – с друзьями. Кроме того, все  участники фокус-групп констатировали, что политика оказала прямое влияние на их жизнь, преимущественно указав на негативный эффект, связанный с экономическими проблемами в стране.

РЕСПУБЛИКА КЫРГЫЗСТАН

Основные гипотезы исследования

В Кыргызстане уровень влияния заинтересованных групп на внутреннюю и внешнюю политики и масштабы их открытого присутствия в органах власти республики указывают на то, что именно они – главные политические силы страны. Развитие полноценных отношений с Республикой невозможно без прямого диалога с лидерами финансово-экономических групп.

Эта особенность, а также выбранная методологическая рамка исследования позволяют сформулировать ряд гипотез:

-        Республиканская форма правления и демократический характер политической системы предопределяют наличие в Кыргызстане определенного набора политических институтов. Однако номинальное наличие заданного набора не предполагает высокую эффективность их функционирования. Только те политические практики, которые находят отражение в параметрах функционирования политических институтов (объективность, эффективность и автономность) и степени доверия населения к ним, оказывают влияние на формирование конкретного типа политической культуры в Кыргызстане.

-        Политический институт может быть эффективным, однако его роль в процессе принятия политических решений может определяться не только формальными, но и неформальными политическими практиками, укоренившимися в политической культуре Кыргызстана.

-        Ключевой индикатор, определяющий тип политической культуры Кыргызстана – характер принятия политических решений, который может быть как сильно, так и слабо институализированным.

Краткие выводы по отчету (Кыргызстан)

По итогам исследования были сделаны следующие выводы:

  1. Понятие «политическая культура» не имеет универсальной интерпретации в представлении экспертов исследования. Они определяют этот термин в соответствии с одним из пяти подходов: уровень общественных отношений; культурный, исторический код нации; общая единица, включающая в себя другие культуры; критерий политического поведения; система взаимодействия политических институтов.
  2. Понятие «политика» не имеет универсальной интерпретации у участников фокус-групп. Понятие «политика» респонденты связывают с управлением как внутри станы, так и за ее пределами или отождествляют с понятием «государственная деятельность».
  3. Респонденты подчеркивают, что политическая культура Кыргызстана имеет свои специфические черты, которые значительно выделяют ее на фоне других государств. В качестве причины формирования особой политической культуры Кыргызстана, опрашиваемые называли феномен кочевой государственности.
  4. Среди особенностей политической культуры, присущих всей нации (всему государству) были названы: клановость, региональный фактор, трайбализм, исторически сложившееся невосприятие единоначалия власти, высокая политическая активность граждан, низкий уровень профессионализма и образованности политических элит, экономические мотивы участия в политических процессах, повышенный уровень коррупции, стремление к узурпации властных ресурсов, обострённое чувство справедливости, «гибридность» политической системы.
  5. Зависимость процесса принятия политических решений кыргызскими государственными деятелями от особенностей политической культуры была охарактеризована как прямая и законообразующая. Различные особенности по-разному влияют на процесс принятия решений. Такие черты как клановость, экономический интерес и непрофессионализм элиты тормозят развитие процесса, а, например, повышенная политизированность общества наоборот положительно сказывается на демократических политических процессах, в т.ч. и на принятии решений.
  6. Национальные интересы признаются не до конца осязаемыми и конкретными. В этой связи дополнительное размывающее влияние негативных особенностей политической культуры лишь усугубляет развитие Республики. Например, в значительной мере развитию страны мешает тот факт, что личные интересы политических акторов превалируют над национальными. В этом отношении отмечаются тенденции среди молодёжи к пересмотру приоритетов.
  7. Институциональный дизайн Республики Кыргызстан (парламентская республика) носит в себе противоречие формально-организованной структуры и её реального воплощения. Другое противоречие вызвано «гибридностью» политической системы. С одной стороны, Кыргызстан – продукт Советского Союза, с другой – прозападное демократизирующееся молодое правовое государство, с третей – наследие кочевых традиционных норм и принципов.
  8. Немногим меньше половины опрошенных отмечает, что на законодательном уровне политические институты в Кыргызстане действуют в соответствии с мировыми стандартами и универсальными нормами (демократическими). Тем не менее, абсолютное большинство утверждает, что с практической стороны это не так. Многие, следует отметить, связывают это с «молодостью» государства.
  9. Представляется сложным обозначить наиболее приемлемую для Кыргызстана форму правления, что, скорее всего, вызвано отсутствием предпочтений по этому вопросу.
  10. Главным образом были озвучены следующие оценки конкретных характеристик функционирования политических институтов:

-        эффективность функционирования – низкая;

-        взаимодействие с другими политическими институтами – недостаточно развито;

-        независимость от внешних и внутренних стейкхолдеров – отсутствует;

-        коллегиальность при принятии политических решений зависит от конкретного института и конкретной ситуации;

-        коррумпированность – высокая;

-        открытость (публичность, прозрачность) – достаточная, часто излишняя;

-        вовлеченность общества в процесс принятия политических решений – средняя;

-        доверие населения – отсутствует.

  1. Граждане Кыргызстана заинтересованы в политическом процессе. Однако участники интервью указывают на снижение активности этого интереса (просмотр политических ток—шоу, неформальные беседы и пр.). Политическими процессами, по мнению участников фокус-групп, сильнее всего интересуются те, кто напрямую с ними связан. Так же среди заинтересованных названы пенсионеры, деревенские жители и члены некоммерческих организаций. Молодёжь заинтересована в политической жизни страны незначительно. Заинтересованные граждане смотрят новостные материалы и тематические политические программы (например, «Ой-Ордо», «Поединок»). При этом часть из них делает это только в сети Интернет («АКИpress», «24.kg», «Вечерний Бишкек», «Blive.kg», «Фейсбук»).
  2. Развивающееся гражданское общество продолжает влиять на политические процессы. При этом эффективность его работы низкая ввиду катастрофического социально-экономического положения государства на уровне семьи, и, как следствие, ввиду определения любой политической деятельности мотивами личного обогащения.
  3. По мнению населения, политику в Кыргызстане определяют депутаты законодательного органа власти. В то же время среди политических фигур наблюдается усреднение по уровню авторитета - наиболее выдающегося политического актора выявлено не было. Государственные чиновники не считаются политиками среди населения. Кроме того, компетентные политические акторы, по мнению участников, должны обладать соответствующим образованием, набором определенных личных качеств, а также знаниями языков и истории, продуманным имиджем, оригинальными идеями и зарубежной практикой.
  4. Граждане Республики могут участвовать в политическом процессе, но это, главным образом, зависит от желания каждого человека. Выбирая приемлемые формы политического участия, опрошенные чаще всего называли конвенциональные формы (общественная деятельность, вовлеченность в законотворчество, ведение блогов, участие в выборах). Однако несколько раз была упомянута и неконвенциональная форма – мирные протесты. Существующая невысокая активность граждан (явка около 59% на последних выборах) респондентами связывается с ощущением у населения бесполезности политического участия.

РЕСПУБЛИКА МОЛДОВА

Основные гипотезы исследования

В Молдове уровень влияния заинтересованных групп на внутреннюю и внешнюю политики и масштабы их открытого присутствия в органах власти Республики указывают на то, что именно они – главные политические силы страны. Развитие полноценных отношений с Республикой невозможно без прямого диалога с лидерами финансово-экономических групп.

Эта особенность, а также выбранная методологическая рамка исследования позволяют сформулировать ряд гипотез:

-          Республиканская форма правления и демократический тип политической системы предопределяют существование в Молдове конкретного набора политических институтов. Однако номинальное наличие заданного набора не предполагает высокую эффективность функционирования института. Только те политические практики, которые находят отражение в параметрах функционирования политических институтов (объективность, эффективность и автономность) и степени доверия населения к ним, оказывают влияние на формирование конкретного типа политической культуры в Молдове.

-          Политический институт может быть эффективным, однако его роль в процессе принятия политических решений может определяться не только формальными, но и неформальными политическими практиками, укоренившимися в политической культуре Молдовы.

-          Ключевой индикатор, определяющий тип политической культуры Молдовы – характер принятия политических решений, который может быть как сильно, так и слабо институализированным.

Краткие выводы по отчету (Молдова)

По итогам исследования были сделаны следующие выводы:

  1.   Понятие «политическая культура» не имеет универсальной интерпретации в представлении экспертов. Они определяют этот термин в соответствии с одним из трех подходов: уровневым (по субъекту политической культуры – личности, группы, населению или всему государству); временным (как исторический феномен или часть современной политической системы); групповым (с позиций этнических или религиозных групп); ситуативным (в зависимости от конкретной ситуации).
  2.  Понятие «политика» по-разному определялось также и участниками фокус-групп. Подавляющая их часть выводила сущность этого понятия из молдавского политического процесса, что обусловило негативную окраску дефиниций («тотальный хаос», «грязное дело», «семейный бизнес» и др.) Содержание понятия «политическая деятельность» респонденты в большинстве случаев определяли в контексте «международных отношений».
  3.  Подавляющее большинство экспертов подчеркивает, что политическая культура Молдовы имеет свои специфические черты, которые значительно выделяют ее на фоне других государств. В качестве предпосылок специфики политической культуры Молдовы опрашиваемые называли советское прошлое; европейские корни; синтез первых двух факторов; резкое получение независимости.
  4. Среди особенностей политической культуры, присущих всей нации (всему государству), экспертами были названы: непотизм («нанашизм», «кумэтризм», клановость); отсутствие традиции государственности; раскол общества по идентитарному принципу и существование конкурирующих национальных идей; «руральность»; коррупция и толерантность к ней; правовой нигилизм; отсутствие условий для авторитаризма; культура вертикальных коммуникаций.

В числе особенностей работы политических институтов были отмечены: персонификация; пассивность; «имитативность» демократии. К особенностям политической культуры политиков были отнесены: оппортунизм; политический волюнтаризм; популизм; «фанариотизм»; «эксплуатация прошлого». В ряду особенностей политической культуры общества оказались: гражданская пассивность  и «контемплативность»; этатизм и патернализм; сакральность власти и подданичество; гражданский активизм.

  1.  Зависимость процесса принятия политических решений молдавскими государственными деятелями от особенностей политической культуры была охарактеризована участниками интервью исключительно с негативной стороны. Часть из них твердо убеждена, что политиками искусственно подменяется процесс отстаивания ценностей и идеологии «левого» или «правого» сектора политики процессом продвижения того или иного геополитического вектора развития страны. В свою очередь, была выявлена цикличность процесса принятия неэффективных политических решений, которая является следствием усилением разрыва между элитами и массами.
  2.  Больше половины экспертов считают, что высокая разобщенность молдавского общества по этническому, социальному, региональному и другим признакам, и, как следствие, «фрагментарная» политическая культура, разрушают условия для выработки единых национальных интересов. Это создает серьезные барьеры на пути развития Молдовы, поскольку вектор этого развития не ясен ни для представителей гражданского общества, ни для политических деятелей, и ситуативно колеблется.
  3.  Приглашенные эксперты декларировали, что в основе политического институционального ландшафта лежат ценности, которые являются частью национальной культуры. Именно поэтому импортированные политические институты колоссально изменяются в общественно-политической среде Республики Молдова. Одновременно, институциональный дизайн страны (парламентская республика), с точки зрения участников экспертных интервью, не в полной мере соответствует политической культуре и ожиданиям населения. В частности, они ждут большую активность и большее количество полномочий у президента страны как первого лица государства.
  4.  Действительно, многие участники дискуссионных фокус-групп обозначили президентскую республику как наиболее эффективную форму правления, и, как следствие больше всего респондентов считают ее наиболее подходящей для Республики.
  5.  Идеальная власть для большинства граждан, по словам экспертов, связана с удовлетворением таких ожиданий как развитие производства и технологий; обеспечение высокого уровня жизни; сохранение связи с избирателем после выборов; продуманная социальная политика; честность; борьба с коррупцией; соблюдение закона; активность президента, избираемого гражданами напрямую.
  6.  Около половины экспертов отмечают, что с законодательной стороны политические институты в Молдове действуют в соответствии с мировыми стандартами и универсальными нормами (демократическими). Тем не менее, абсолютное их большинство утверждает, что с практической стороны это не так. Многие, следует отметить, связывают это с «молодостью» государства.
  7.  Экспертами были озвучены следующие оценки конкретных характеристик функционирования политических институтов:

-        эффективность функционирования – низкая;

-        взаимодействие с другими политическими институтами – отсутствует;

-        независимость от внешних и внутренних стейкхолдеров – отсутствует;

-        коллегиальность при принятии политических решений – отсутствует;

-        коррумпированность – высокая;

-        открытость (публичность, прозрачность) – частичная / недостаточная;

-        вовлеченность общества в процесс принятия политических решений – низкая;

-        доверие населения – отсутствует.

  1.  На вопрос о том, кто определяет политику в Молдове, самое большое число респондентов фокус-групп ответило, что «бизнесмены» и «олигархи». При этом наиболее авторитетного политического актора единогласно они выявить не смогли, и скорее считают, что «все принимают участие, но никто ничего не решает». Компетентные политические акторы, по мнению участников, должны обладать специальными знаниями и набором личных качеств, врожденным талантом и ораторскими способностями.
  2.  Около половины экспертов считают, что граждане Молдовы заинтересованы в политическом процессе. Однако другая половина участников интервью указывают на пассивность этого интереса (просмотр политических ток-шоу, неформальные беседы и пр.). Был выявлен парадоксальный феномен: несмотря на низкий уровень доверия и вовлеченности в политику, наблюдается высокая явка граждан на выборы. Выбор неконвенциональных форм политического участия эксперты связывают только с серьезными общественно-политическими потрясениями, несмотря на то, многие из них уверены, что в стране преобладают оппозиционные политические настроения.
  3.  При выборе приемлемых форм политического участия населения Молдовы в политическом процессе больше всего опрошенных граждан назвали конвенциональные формы (членство в партии; самостоятельное развитие города; участие во встречах с властями и политических дискуссиях; голосование на выборах) и только некоторые – неконвенциональные (мирные протесты). В дополнение к этому, большинство респондентов участвуют в выборах. Активность других граждан в этом вопросе они связывают с надеждой на лучшее будущее для себя и своих детей и желанием инициировать изменения в стране, а политический абсентеизм – с потерей доверия к власти и ощущением бесполезности политического участия.
  4.  В ходе фокус-групп было выяснено, что половина участников фокус-групп интересуется политической повесткой в стране и в мире, причем наибольший интерес вызывают внутриполитические процессы. Абсолютное большинство участников фокус-групп смотрят новостные материалы и тематические программы по политике («Pro TV», «Jurnal TV», «Publika TV», «TV7», а также электронные источники – «Унимедия», «Реальность, «Фейсбук»). Примерно половина участников дискуссий считают, что остальные граждане интересуются политикой, однако, какие именно группы заинтересованы сильнее всего, они определить не смогли.
  5.  У многих респондентов политика является одной из тем для дискуссий в их повседневной жизни. Чаще всего они обсуждают политические проблемы с коллегами, чуть реже – с семьей, и реже всего – с друзьями. Кроме того, примерно половина участников фокус-групп констатировали тот факт, что политика оказала прямое влияние на их жизнь, преимущественно указав на негативный эффект.

НЕКОТОРЫЕ ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ ПО ПРОЕКТУ В ЦЕЛОМ

Осуществленный проект наглядно показал свою актуальность. Прежде всего, его результаты позволяют наглядно представить особенности политической культуры Азербайджана, Молдовы и Киргизии, которые необходимо учитывать не только в выстраивании повседневных партнерских связей на различных уровнях – от контактов между учебными заведениями и некоммерческими организациями и до межгосударственных, дипломатических отношений, - но и при определении внешнеполитической линии России.

Кроме того, проект, по нашему мнению, при всей ограниченности своих возможностей закладывает основу для действительно глубокого сравнительного научного исследования феномена политической культуры государств постсоветского пространства. При этом уже сейчас можно говорить о некоторых направлениях дальнейшего исследования (которое должно быть распространено не только «вширь» - на другие государства постсоветского пространства, но и «вглубь» - на важные общие черты всех или многих стран и особенности политической культуры отдельных государств региона). Это, в частности, темы взаимосвязи отсутствия социальных лифтов и накопления протестного потенциала; воздействия предпринимательских структур на характер политической культуры; взаимодействия «городской» (демократического типа) и «руральной» политической культуры; влияния на формирование политической культуры диаспоры, а особенно трудовой миграции.

Разрабатывая научную основу для осуществления намеченного социологического исследования, сотрудники Грантополучателя столкнулись с примечательным фактом. Проблематика политической культуры присутствует в научном дискурсе не столько как предмет специальных исследований (в основном это отдельные научные статьи), сколько как обобщенное понятие, применяемое для обозначения специфики политической системы того или иного государства. При этом попытка определить это понятие и исследовать его научными методами предпринимается достаточно редко и, как правило, или в частных случаях, или косвенными способами. Встречаются, например, исследования «политической культуры студентов», воздействия СМИ на «политическую культуру масс». Примечательно, что скудость научных работ по теме политической культуры отнюдь не мешает появлению большого числа учебных студенческих работ по ней. Неудивительно, что уровень большинства из них оставляет желать лучшего в научном плане.

Результаты проведенного в рамках проекта исследования дают основания для весьма интересных выводов, в том числе и таких, предположить которые было изначально было сложно (например, в отношении общего культурного уровня некоторых достаточно высокопоставленных респондентов, в частности, в Кыргызстане. Если даже у некоторых членов Жогорку Кенеша – парламента страны - отсутствует понимание того, что можно понимать под «политической культурой» в принципе, то это красноречиво свидетельствует об уровне политической культуры страны в целом). Развивая это замечание, отметим, что научный уровень высказываний экспертов в Молдове оказался в целом заметно выше и их содержание – более интересным, чем их коллег из двух других государств. Мы далеки от того, чтобы делать из этого далеко идущие выводы, и понимаем, что вероятно, часть проблемы может состоять в не очень удачном подборе экспертов. Тем не менее, факт остается фактом.

  *   *   *

Во всех трех исследованных странах понятия «политическая культура» и «политика» не получили универсальной интерпретации ни среди экспертов, ни среди участников фокус-групп. Эти понятия оказались для них трудно определимыми.

  1. Один из основных выводов – политическая культура в высказываниях экспертов и участников дискуссионных фокус-групп в каждой из исследованных стран предстает чем-то уникальным, на первый план выдвигается национальная специфика. Однако даже в первом приближении становится заметно, что речь скорее следует вести о типическом — о зачатках политической культуры не устоявшихся пока государств, неоформленных гражданских наций. Отсюда практически идентичные оценки функционирования политических институтов: эффективность функционирования — низкая, коррумпированность — высокая, вовлеченность общества в принятие политических решений – низкая (в лучшем случае средняя), клановость, сетования на  отсутствие социальной справедливости и т.д.
  2. Другой вывод - собеседники из разных республик могут давать аналогичным явлениям и институтам своих стран одинаковые оценки, однако реальное значение этих явлений и институтов существенно различается.

Скажем, роль политических партий оценивается  весьма невысоко во всех трех республиках. Однако если в Азербайджане они не более чем декоративный элемент на фасаде авторитарной власти,  то в Молдове (и отчасти в Кыргызстане)  — реальный инструмент политического влияния. В Молдове при массовом разочаровании в действующих политиках — традиционно высокий процент участвующих в выборах.

В Азербайджане всеобщее недовольство качеством работы чиновников и депутатов, но при этом — высокий уровень доверия президенту.  В Кыргызстане наряду с открытостью политического процесса (что, казалось бы, должно было повысить его статус) отмечается отсутствие доверия к его участникам.

Собеседники в Азербайджане единодушно отрицают зависимость политических институтов от внутренних и внешних стейкхолдеров – и это при наличии в стране колоссальных интересов глобальных игроков энергетического рынка, соседстве страны с Россией, Турцией и Ираном.

Можно предположить, что причина этих и многих других противоречий в том, что «экзоскелет» демократического государственного устройства был искусственно надет на общества, которые и в советской политической системе (куда более им близкой, нежели западная демократия) сохраняли черты феодальных и даже родоплеменных отношений. Культура сравнительно европеизированного Баку после обретения Азербайджаном независимости не смогла доминировать над провинцией. (Отметим здесь, что, по словам собеседников, около 40% населения столицы Азербайджана составляют беженцы с преимущественно сельских территорий, занятых Арменией в ходе карабахского конфликта – и это не могло не сказаться на политической культуре страны.) Устремившиеся в Кишинев выходцы из молдавской деревни принесли традиции кумовства и землячества, прекрасно адаптированные многопартийной системой: сколько кланов  — столько и партий, избиратели голосуют за «своих». В Кыргызстане, еще не забывшем кочевой быт, трайбализм, с трудом привыкают к роли единого для всех президента.

  1. Еще один вывод: формально основные элементы современной демократической конструкции присутствуют во всех трех исследованных странах. На деле же это зачастую имитация, камуфляж прежних, хорошо знакомых и неизменных традиционных (своих для каждой страны) общественных отношений. Как правило, они не предполагают реально работающих социальных лифтов. Накопившееся недовольство, не имея выхода, прорывается бунтом (как в Молдове в 2009, в Кыргызстане в 2005 и 2010), после которого меняются лишь декорации. Отсюда тяга к патернализму (Азербайджан), эмиграция (Молдова), мечты о неких спасительных выходах (присоединение к Румынии в случае с Молдовой, присоединение к России либо исламизация — в случае с Кыргызстаном). 
  2. Архаика общественных отношений, политической культуры проявляется и в слабом распознавании влияния и интересов финансово-промышленных акторов. Невозможно представить, чтобы в Азербайджане, живущем нефтью, крупный капитал не воздействовал на власти, не имел бы своих агентов влияния. Но общественное сознание этого как бы не замечает. В Молдове наоборот  — общественное сознание наделило одного из олигархов (В.Плахотнюка) прямо-таки сказочными чертами, приписав ему полный захват государства и всех его институтов, как если бы речь шла о средневековом господаре. Подоплека, истинное влияние молдавского, румынского и российского капитала на происходящие в стране процессы — интересуют лишь узкий экспертный круг. То же самое, в принципе, относится и к двум другим странам – хотя набор внешних факторов воздействия на политические процессы там будет иным. Данное обстоятельство будет учтено при продолжении исследования: возможно, в число экспертов следует включить также представителей делового сообщества, предпринимателей различного уровня.
  3. Указывая в каждом случае на специфические черты политической культуры страны, которые значительно выделяют ее на фоне других государств, эксперты прежде всего упоминали историческое прошлое: феномен кочевой государственности – в Кыргызстане, советское прошлое и европейские корни – в Молдове, историческое влияние других государств  и религиозный аспект – в Азербайджане. Ни в одной из стран не говорилось о более-менее значимой роли внешних для данной страны моделей политической культуры, которые могли бы быть предложены (навязаны) и приняты после обретения этими государствами независимости четверть века назад. Во всех трех странах утверждалось, что деятельность их политических институтов теоретически (в плане законодательства) соответствует мировым стандартам и демократическим нормам. Однако более половины экспертов в Молдове и Кыргызстане отметили, что на практике этого соответствия нет, а азербайджанские собеседники единодушно подчеркивали, что слепого следования за Западом не будет, и политические институты страны всегда будут обладать своей спецификой.
  4. В этом контексте представляет интерес сравнение - как соотносятся различные элементы и стороны политической культуры.

Наименее противоречивой и наиболее «спокойной», с наиболее низким потенциалом бурных общественных конфликтов, предстает политическая культура Азербайджана. Эксперты описывают ее в терминах «терпимость и сдержанность», «стремление к стабильности», «эффективный мультикультурализм». Аналогична тональность описания гражданской культуры: «консерватизм» и «низкая революционность».  Логичным следствием такой окраски становится вывод экспертов о том, что и при принятии политических решений проявляются терпимость и сдержанность – порой, как они указывают, возможно, в ущерб национальным интересам (подход к решению проблемы Нагорного Карабаха).

Стабильность внутриполитической ситуации, относительно безболезненный процесс обновления высшего руководства страны и политической элиты способствуют упрочению высокого доверия населения политической элите, в особенности президенту страны. Играет немалую роль и практическое отсутствие (по утверждению большинства экспертов) зависимости политических институтов от внешних и внутренних стейкхолдеров. На другой чаше весов – высокая коррумпированность, слабая коллегиальность и недостаточная публичность при принятии политических решений, низкая вовлеченность населения в этот процесс. Можно предположить, что именно долгосрочная стабильность является определяющим фактором доверия властям, перевешивающим все негативные факторы, вместе взятые.

Проверить эту гипотезу отчасти помогают данные по двум другим государствам-объектам исследования.

Политической культуре и Молдовы, и Кыргызстана, согласно данным исследования, присущи особенности, «работающие» на дестабилизацию обстановки. Однако это совсем разные особенности.

Для Кыргызстана это клановость, трайбализм и исторически сложившееся невосприятие единоначалия власти, конфликтующее со стремлением к узурпации властных ресурсов; высокий уровень коррупции, вступающий в противоречие с «обостренным чувством справедливости»; низкий уровень образованности и профессионализма политических элит; отсутствие независимости от внешних и внутренних стейкхолдеров. В этой ситуации высокая политическая активность граждан может вести скорее к дестабилизации, чем к демократическому разрешению обостряющихся проблем. Впрочем, участники исследования указывают на снижение заинтересованности граждан в политическом процессе, особенно среди молодежи. Итог: доверие населения к политическим институтам отсутствует.

Для Молдовы характерны такие «центробежные» особенности политической культуры, как непотизм (кумовство), «руральность», раскол общества по идентитарному принципу (по этническому, социальному, региональному и другим признакам). Свой негативный вклад вносят высокий уровень коррупции и толерантность к ней, правовой нигилизм, отсутствие традиций государственности. Нет и независимости от внешних и внутренних стейкхолдеров. Зато, по мнению экспертов, отсутствуют условия для авторитаризма, а культура вертикальных коммуникаций достаточно развита. Ни о том, ни о другом в Азербайджане и Кыргызстане даже не упоминалось. Тем не менее, доверие населения к политическим институтам отсутствует и в Молдове.

Некоторые методологические замечания

Подтверждается правильность выбранного подхода для получения информации от респондентов по теме проекта. Гайды для проведения фокус-групп и экспертных интервью оставляют респондентам достаточно свободы для высказывания своих мнений. Вместе с тем это приводит порой к излишнему многословию со стороны респондентов, неоднократному уточнению терминологии и формулировок задаваемых вопросов. Широта подхода к освещению выбранных тем на данном этапе представляется оправданной, тем более что корректировка гайдов (вопросников) в рамках данного проекта в любом случае не была бы допустимой, так как это повлияло бы на сравнимость результатов, полученных в отдельных странах. Плюс этой широты в том, что порой удавалось получить достаточно неожиданные, яркие факты и мнения, на первый взгляд, не имеющие прямого отношения к теме проекта, однако при более пристальном изучении тесно с ней связанные. Минус заключается в том, что для их вычленения необходима кропотливая камеральная работа, а при нацеленности на обобщение такие отдельные высказывания могут быть в ходе анализа, в силу своей единичности, опущены или отброшены.

Таким образом, вырисовывается мысль об определенной трансформации формата экспертных интервью на следующем этапе исследования. Естественно, в интересах сравнимости результатов с первым этапом исследования необходимо сохранить общий список вопросов гайда (возможно, поменяв их порядок в тех или иных случаях). Однако в интересах получения более прицельных ответов по некоторым вопросам следовало бы дополнить гайд отдельными уточняющими подвопросами.

Далее, полностью подтвердилось ожидавшееся многообразие мнений респондентов не только по абстрактным, теоретическим вопросам (например, что относить к политической культуре, или следует ли проводить разницу между «гражданской» и «народной» политической культурой), но и по вполне конкретным темам (например, оценка в процентах долей лояльно, оппозиционно настроенного к действующей власти и политически индифферентного населения). Такое многообразие может осложнить анализ при отбрасывании крайних точек зрения, которые могут быть сочтены экстремистскими. Для исключения такой ситуации, как представляется, имеет смысл увеличивать число респондентов, особенно в жанре экспертных интервью, хотя это и наиболее трудоемкий вид работы в рамках проекта (как при получении интервью, так и при их анализе).

  *   *   *

Очевидно, что необходимо продолжить изучение особенностей политической культуры постсоветских государств с учетом присущих им особенностей. Это тем более важно, что сейчас они находятся на перепутье, в ситуации выбора — и геополитического, и социально-экономического. Полученные результаты станут важным подспорьем в налаживании отношений с ключевыми фигурами политикума этих стран.